Школа с татарским языком обучения, не окрепнув, практически исчезла/

Как должна развиваться система образования в РТ, чтобы «татарский патриотизм», упомянутый Рустамом Миннихановым, не превратился в экзотику

Одним из итогов «языковой проблемы» в республике стало внимание к работе татарских школ в РТ. Как оказалось, к примеру, в Казани на сегодняшний день обучение только на татарском ведется всего лишь в одной школе! Общественный деятель Айрат Файзрахманов на страницах «БИЗНЕС Online» размышляет о том, что развивать национальную школу можно, используя опыт каталанцев, басков, валлийцев и т. д., когда исчезающие языки смогли возродить именно через систему образования.

«ПРЯМОЙ КОРРЕЛЯЦИИ МЕЖДУ СЕПАРАТИЗМОМ И СТРЕМЛЕНИЕМ К ЗНАНИЮ ЯЗЫКА НЕТ»

Очень часто приходится слышать, что татарский язык нужно сохранять прежде всего в семье. В этой нехитрой житейской формуле есть два изъяна. Первый – почему татарский язык нужно именно сохранять, а не развивать? Второй – сегодня уже много татарских семей, где не только родители, но и бабушки с дедушками не знают татарского языка. И как в этих условиях «сохранять татарский язык в семье»? Поколенческий разрыв в передаче языка произошел не сегодня и не вчера, процесс начался еще в 1940-е годы. И этот разрыв продолжает дублироваться в последующих поколениях, он расширяется и углубляется.

Татарами родной язык утрачивается именно в городских условиях. Здесь он оказывается, по сути, на положении миноритарного языка – языка меньшинства, выполняющего гораздо меньше социальных функций, чем язык мажоритарный (доминирующий). Большинство информации в течение дня поступает на доминирующем языке – это и медиа, и учеба или работа, и простое общение, визуальная информация в городе, культурные мероприятия, и т. д. Стоит ли после этого удивляться тому, что дети плохо знают родной язык родителей? Уроки татарского языка, будь то два часа в неделю или шесть, положение не спасают. Даже существенное улучшение преподавания не приведет к тому, чтобы дети в Татарстане массово заговорили на татарском языке. Это лишь минимальный уровень, который осваивают около 20% учеников. Даже отправка детей на каникулы в деревню (моноэтничную среду), как правило, не помогает полноценному освоению татарского языка. В этих условиях не изучается литературный и научный язык – человек может хорошо говорить на бытовом татарском, но не уметь писать на нем.

И вот здесь посыпать голову пеплом, говорить об исчезновении, заниматься самоуничижением не стоит. Есть немало народов, чье положение схоже с татарами, и есть масса положительных примеров, когда ситуацию удавалось исправить. Правильно было бы сравнивать положение татарского языка с рядом региональных языков в Европе. Проблемы были схожие – большинство региональных языков воспринимались как языки сельской местности, каждое последующее поколение знало его хуже, а сфера применения была несравнимо уже, чем у современного татарского. Так, каталанский язык, будучи запрещенным (!) до 1975 года, смог не только восстановить утраченные позиции у самих каталанцев, но и стал полноценным языком автономии. Большинство населения автономии знают этот язык. Нечто похожее произошло в Стране Басков. Знание регионального языка у молодежи выше, чем у старшего поколения, и он больше не воспринимается как язык сельской местности.

Многие скажут, что это плохие примеры, ведь Каталония теперь требует полной независимости, а до этого главной горячей точкой Испании была Страна Басков. Заметим, баскский сепаратизм получил свое развитие тогда, когда не было и речи о школах с баскским языком обучения. И, наоборот, сегодня, когда такие школы есть и они прекрасно развиваются, мы уже не слышим о баскском сепаратизме. Хотя, конечно, корреляция неочевидная. Во всяком случае, язык не является главным маркером сепаратизма. Шотландия, Северная Ирландия, в которых абсолютно доминирует английский язык, а свой практически утрачен, стремятся к отделению не в меньшей степени. И, наоборот, Уэльс, не имеющий амбиций к самостоятельному государственному существованию, постепенно возвращает молодое поколение к знанию валлийского языка. Схожая ситуация с западнофризским языком в нидерландской провинции Фрисландия. Так что прямой корреляции между сепаратизмом и стремлением к знанию языка здесь нет.

«ОБУЧАЯСЬ НА ТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ, ГОРОДСКОЙ РЕБЕНОК В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ БУДЕТ ЗНАТЬ РУССКИЙ НЕ ХУЖЕ СВОИХ СВЕРСТНИКОВ ИЗ ДРУГИХ РЕГИОНОВ РФ»

Как удалось вернуть утраченные позиции? Прежде всего за счет создания сильной общеобразовательной школы с региональным языком обучения. Регионы, которые вообще не имели учительских кадров, умеющие преподавать на региональном языке, смогли практически с нуля создать такую систему образования. Если в Уэльсе в 1970-е годы лишь 15% молодежи региона знали валлийский язык, то к началу прошлого десятилетия их число достигло почти 40;. Число школ с валлийским языком обучения и их популярность среди родителей растет. Почему? В конечном счете оказалось, что ученики таких школ лучше сдают математику – настоящая билингвальность заставляет интенсивнее работать мозг. Так, например, в Каталонии каталаноязычное образование стало более популярнее, чем школа с испанским языком обучения. Вслед за школой сформировалось и высшее образование на региональных языках.
Приведу другие примеры. Например, валлонский язык в Бельгии, на котором еще в 1990-е годы разговаривало абсолютное большинство населения региона Валлония, сейчас активно вытесняется французским языком. Валлонский язык преподается лишь как отдельный предмет в школе. Западнофризский язык в нидерландской провинции Фрисландия, будучи лишь отдельным предметом в школе, испытывал те же трудности, но процесс постепенно удалось приостановить за счет появления своей школы.

Аналогично с татарским языком – преподавание его лишь как отдельного предмета положение кардинально не изменит. Городские татары не будут полноценно знать свой язык лишь за счет двух или четырех часов преподавания его в школе. К тому же нет прецедентов того, чтобы сокращение учебной программы (которое мы сегодня наблюдаем) вело к лучшему знанию предмета.

В городских условиях лишь конкурентоспособная школа с татарским языком обучения может возвратить молодое поколение татар к своему родному языку. И именно этот фактор должен стать краеугольным камнем всей языковой политики в республике. В 1990-е годы Татарстан частично смог возродить в своих городах татарскую школу, и сегодня мы видим молодое поколение горожан, отучившихся в национальных гимназиях и хорошо знающих свой родной язык, культуру, историю. При этом перестроиться на русский язык в вузе таким выпускникам не составляло большого труда, к тому же появлялось высшее образование на татарском языке. Обучаясь на татарском языке, городской ребенок будет знать русский язык не хуже других своих сверстников из других регионов России!

Исследователи подчеркивают: на протяжении большей части ХХ века в европейских государствах существовало отрицательное мнение о преподавании региональных языков. Считалось, что они мешают изучению в совершенстве языка большинства. Часто их знание считалось аномалией: «нормальными» гражданами страны были монолингвы на языке большинства. Нередко власть боялась, что владение региональным языком поставит под угрозу консолидацию единой нации и территориальную целостность государства. Однако значительная часть передового мирового сообщества пришла к пониманию, что при обучении на миноритарном языке мажоритарный язык будет освоен в любом случае на хорошем уровне! Мнение о том, что при таком обучении готовят сепаратистов, как минимум ненаучно, максимум – несет угрозу межэтническим отношениям.

«ШКОЛА С ТАТАРСКИМ ЯЗЫКОМ ОБУЧЕНИЯ, НЕ УСПЕВ ОКРЕПНУТЬ, ПРАКТИЧЕСКИ ИСЧЕЗЛА»

К концу нулевых при внедрении системы ЕГЭ большинство «завоеванных» позиций татарского языка было утрачено. Формально только в одной Казани мы имеем два десятка татарских школ и гимназий, почти четыре десятка русско-татарских школ. С высоких трибун отчитываются, что 100% детей татар в школах объяты национальным воспитанием и татарский язык они знают, а более половины детей и вовсе обучаются в «татарской школе»! Фактически же в Казани полностью на татарском преподает лишь одна гимназия. В Набережных Челнах и других городах ситуация не лучше. Школа с татарским языком обучения, не успев окрепнуть, практически исчезла. И здесь также срабатывает комплекс причин. О нем отдельная речь.

Социолингвисты подчеркивают: системная, целенаправленная языковая политика (в том числе в школе), может дать результат только через два поколения. В национальной школе Татарстан успел воспитать только одно поколение. При этом надо отметить, сам термин «национальная школа» не совсем удачный. Во-первых, он сразу отсекает русское население, которое, возможно, имело бы желание дать ребенку образование на татарском языке (и такие люди иногда встречаются). Во-вторых, «национальный» порой воспринимается как «националистический». Даже у самих татар может складываться образ традиционалистской школы с элементами фольклора. Европейские школы с региональным языком обучения не позиционируют себя как национальные школы. В учебных заведениях с валлийским языком обучения могут быть англичане, в школах с каталанским языком обучения – испанцы. В этом смысле, наверное, нужна перезагрузка имиджа национальных гимназий, правильнее было бы позиционировать их как школы с татарским языком обучения, исключив превалирование этнокультурного компонента.

 613 просмотров,  3 сегодня

Нашли ошибку? Выделите фразу и нажмите Shift + Enter


источник:https://www.business-gazeta.ru/article/369357

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × 2 =